ГИТА И ГИПНОТИЗЁР

Ознакомительный фрагмент

   Эта история началась в стародавние времена, когда гаишники еще назывались «гаишниками», а слово «Гита» почти любым носителем русского языка воспринималось исключительно как имя какой-то, наверно, нерусской девушки.

   Фрол (да, как это ни дико, но звали его именно Фрол) был некрасив. У него были огромные сильно оттопыренные уши, за которые его в школе дразнили кличкой «ушан». Тогда, в детстве, это прозвище почему-то казалось ему предельно обидным, хотя, если бы его одноклассник Колян не зарывал в землю свой уникальный талант резчика по слуху, а приложил хотя бы минимальные усилия для его развития, то он мог бы запросто придумать и что-то намного более ужасное. Но, как говорится, Бог Фрола миловал. Хотя иногда эмоциональное эхо прошлой детской обиды, крадучись из самых глубин подсознания, все же умудрялось проникнуть в его бодрствование. Смотря утром в зеркало и думая о своей молодой и красивой жене, он регистрировал в уме тревожные мысли: «За что же она меня такого любит-то?» А спустя пару минут, сбривая остатки рыжей щетины, он вспоминал однажды сказанные женой слова и успокаивал себя, повторяя их как мантру: «Ну, ведь не за деньги же, правильно?!» Однако вовсе не оттопыренные уши делали Фрола некрасивым. К тому же, было бы непростительной ошибкой думать, будто мы с проницательным читателем настолько тупы и поверхностны, чтобы судить о красоте челавека лишь по внешности его физического тела. Когда, уже после окончания написания этой истории, я дал ее прочесть одному своему хорошему знакомому, то в этом самом месте он, несколько испуганно, задал мне, казалось бы, логичный вопрос:

- Когда ты здесь пишешь: «Мы с проницательным читателем…», то невольно складывается впечатление, что у тебя тут есть кто-то третий, кто не настолько проницателен, а, может даже, как раз поверхностен и туп! Но кто этот третий? Кого ты имеешь в виду? Ведь когда мы читаем книгу, то всегда остаемся наедине с писателем! И никакого третьего тут быть не может! Как это понимать? Это просто твоя писательская ошибка или, может быть, у тебя шизофрения - раздвоение личности? – Мне хотелось тогда сразу ему ответить, что я, как и любой писатель, пишущий произведение, претендующее на то, чтобы быть хоть сколько-нибудь художественным, имею полное право не только на раздвоение личности, но, вообще-то, уже в силу самой этой задачи просто обязан иметь ее размножение. Ведь без размножения личности, которое хорошо было бы назвать каким-нибудь страшным словом, например - «полифрения», просто невозможно породить даже лишь кажущиеся живыми образы героев, не говоря уже о том, чтобы реально запустить их гулять по поляне повествования. Однако что-то внутри удержало меня от столь подробного объяснения глубин творческого процесса. 

- Пусть тот, кому никогда не казалось, что он разговаривал сам с собой, первым бросит в меня камень - в итоге ответил я тогда, показавшись себе очень остроумным.  

   Фрол был гаишником. А гаишник, так же как и палач, - это такая профессия, которая скрадывает любую красоту. Ведь невозможно себе даже представить ситуацию, когда, пусть и какую-нибудь очень тонкую натуру, например, - художницу останавливает за нарушение правил хотя бы и самый красивый в мире мужчина-гаишник, а она в этот момент думает: «Боже! Какой же он все-таки красавчик!» Ясное дело, что такое невозможно. Конечно, проницательный читатель может спросить меня - не слишком ли дерзко, оскорбительно и несправедливо (чтобы не сказать – невежественно) я тут крашу в черный цвет всех представителей этой (ныне уже древнейшей) профессии, причесывая их под одну гребенку? Почему я таким наглым образом лишаю их права на свою, пусть и своеобразную, но - красоту их ремесла? И не боюсь ли я дальше жить с этим? Ну, во-первых, я не вожу машину, а, во-вторых, я вовсе и не говорил, что Фрол был некрасив из-за своей профессии. Если кому-то так показалось, то прошу меня простить. Это лишь иллюзия, вызванная моей давнишней привычкой напускать мистического туману туда, где ему, в общем-то, не место. Если, конечно, вообще уместно допустить существование какого-то места, подходящего для мистического тумана, особенно учитывая тот факт, что никто точно не знает что это такое. Я говорил о некрасивых Фроловых ушах и о его профессии исключительно для того, чтобы ввести читателя, так сказать, «в курс дела». А в действительности причина его некрасивости была совсем иной. Он, сам того не зная, был убежден, что у него некрасивая душа. И это вовсе не удивительно. Ведь он был воспитан там же, где и все остальные герои этой истории - в материальном мире.

***

   Фрол задумчиво чесал репу, не так давно подаренную ему матерью и отцом, а изначально, ясное дело, данную ему в аренду Богом. Надо сказать, что ни Фролу, ни его репе были вовсе не чужды философские искания ума. Возможно, именно поэтому он и притянул к себе нашу замечательную историю. Ну и, конечно, только поэтому я и решил написать именно о нем, а не о каком-нибудь другом гаишнике. Ведь чем, спрашивается, меня мог бы заинтересовать гаишник, который не понимает разницы между Ницше и Гегелем? Ясное дело, что ничем, потому что мне всегда гораздо интереснее общаться с теми, кто открывает мне что-то новое.

   Казалось, что в этот жаркий июльский день в материальном мире сумерки наступали и переходили в ночь намного резче, чем обычно. Да, с точки зрения правды какого-нибудь замшелого редактора, расположение «сумерек» и «ночи» как бы внутри «дня» может показаться некорректным. И мы, даже из простой вежливости, вполне могли бы и согласиться с ним, если бы он так вызывающе легко не соглашался с материальностью мира. «О, вы, комара оцеживающие, а верблюда поглощающие!» - бросил бы Иисус прямо в лицо такому редактору. А уже упомянутый мною проницательный читатель, конечно же, понимает, что речь идет о метафорических и, я бы даже сказал - психологических «сумерках», которые невероятно резко сгустились внутри самого обычного июльского дня в мире, материальность которого существует лишь в головах его обитателей. Причем, поговаривают, что даже без всяких препаратов. Резкость сгущения психологических сумерек была прямо пропорциональна сумасшедшей скорости приближения огромного черного джипа, а также она абсолютно точно соответствовала скорости подъема настроения Фрола, который уже успел соскучиться по деньгам (говорят, что гаишники, особенно в последнее время, скучают по деньгам гораздо сильнее, чем обычные люди). Не говоря уже о скорости подъема его пресловутой полосатой палочки, упоминать о которой, на первый взгляд, было вовсе не обязательно, ибо проницательный читатель, конечно же, и без нас догадался, что она каким-то своим боком была причастна ко всей этой чудовищной травмирующей ситуации, произошедшей на пустынной трассе 16 июля. Да, конечно, можно было бы о ней и не упоминать, но дело в том, что именно полосатый жезл обычно служил Фролу триггером для запуска процесса глубоких философских размышлений. Созерцая его влекущую черно-белую полосатость, он невольно приближался к Целостности Абсолюта, выходя за рамки иллюзорной двойственности ума и, столь свойственной челавеку, слепой и очень горделивой убежденности в правильности своего понимания «добра» и «зла». «Да» - философствовал Фрол - «казалось бы, очевидно и ежу понятно, что «белая полоса» жизни – это когда очередной нарушитель появляется в потоке времени сразу после перекура, ознаменовавшего окончание процесса перемещения денег из кармана предыдущего нарушителя в тайный «загашничек» под запаской в багажнике. Но, каким бы невероятным это ни выглядело, даже тут возможен взгляд с противоположной точки зрения. Во-первых, ведь это только лично он - Фрол воспринимает гаишный жезл как влекущий, а кто-то (и таких подавляющее большинство) будет яростно спорить с этим тезисом, утверждая, что он – жезл имеет не только очевидно отталкивающую черно-белую внешность, но является гнилым уже по своей глубинной двуличной сути. А, во-вторых, самое интересное, что даже эту очевидно белую полосу (Фрол ласково поскреб ее пальцем) кто-то может видеть как черную. Ведь все восприятие ситуации зависит от направления движения денежного потока. Да… опять все уперлось в деньги!» Фрол несколько удивленно, но, в то же время, и удовлетворенно хмыкнул, как это обычно делает челавек, долго искавший и, наконец, получивший подтверждение своей идеи.

   Дорогущий джип остановился и Фрол, не спеша, уверенной походкой гаишника, знающего себе цену, направился к его левой передней двери. Однако как только он глянул в глаза водителю, в его голове сразу словно бы вспыхнуло гениальное изречение, которое много позже, годы спустя, и вовсе стало «крылатым». Но прежде чем мы озвучим этот шедевр русского языка, нам надо бы сказать, что в детстве Фрол очень любил цирк и часто бывал там с родителями. Особенно сильно ему нравились два цирковых номера. Первым были прыжки дрессированных тигров через огненные кольца. И сейчас в голове Фрола происходило нечто удивительное. Причем, это удивительное каким-то странным образом было связано с его детскими впечатлениями. Нет, тигры там пока не прыгали, но ему почудилось, что в его уме, как будто на экране, практически реальными огненными всполохами, подозрительно похожими на цирковые кольца для тигриных прыжков, воссияла надпись:

ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК

   А вторым любимым цирковым номером Фрола было выступление гипнотизера. Первоклассник Фрол почти в буквальном смысле писался кипятком от восторга, когда усатый дядька гипнотизер заставлял самых разных людей видеть то, чего нет, и никогда не было на самом деле. И больше всего ему нравилось, что все эти взрослые люди сначала всегда казались очень важными и серьезными, а потом, когда гипнотизер произносил свои внушения (в детстве они, конечно, казались Фролу магическими заклинаниями), словно бы превращались в маленьких глупых детсадовцев и верили в любую чушь, которую им навязывали. С тех самых пор Фрол твердо решил, что когда вырастет, то обязательно станет гипнотизером, чтобы и его все так же слушались. Таким образом он рассчитывал восстановить попранную в детстве справедливость. Ведь это правда несправедливо, что дети должны слушаться взрослых, а взрослые детей - нет. Поэтому еще в юности Фрол перечитал множество книжек по гипнозу, пробовал молиться на Эриксона и Мессинга, и даже вызывал их духов на Рождество, задавая им вопросы практического характера. И если бы не встреча с молодым и красивым телом жены, то, возможно, Фрол так и остался бы на этом пути ученого-исследователя, тем более что он был явно к этому предрасположен. Но красивое тело жены быстро взяло его в оборот и объяснило, что любое знание обязательно нужно конвертировать в твердую валюту. А иначе – нахрена оно вообще нужно, если выхлопа никакого нет?! Жена в голос гоготала над Перельманом, отказавшимся от нобелевской премии, хотя поначалу Фрол пытался было приводить его как пример подлинного без-корыстия и служения науке. Фролова Душа рыдала, рвалась и металась как птица в клетке, но тело жены снаружи было слишком красивым, чтобы можно было удержаться от соблазна эту красоту эксплуатировать. Не прошло и полгода, как желание безудержно и главное – регулярно совокупляться одержало в нем победу над желанием пожертвовать собой ради высших идеалов. Поэтому в итоге Фрол решил идти «серединным путем» и научился использовать полосатый жезл как мост между двумя мирами – между внешним миром бабок и своим внутренним миром идеальных философских концепций. К тому же, гипноз очень помогал ему на службе. На службе бабкам, разумеется. У него, например, прекрасно и почти не напрягаясь, получалось делать автолюбителям гипнотические внушения, в результате которых они видели показания скорости на его радаре накрученными километров на сорок-пятьдесят. С бо́льшим трудом, но все-таки тоже получалось у него внушить абсолютно трезвому водителю, что тот изрядно пьян. При всем при этом у жертвы не возникало никаких сомнений в справедливости сурового возмездия, которое в итоге назначал ей Фрол. Словом, жена была довольна. Правда, жена была не в курсе, - насколько эксцентричными, а, порой, даже и самоотверженными были те методы, которые Фрол применял для того, чтобы вводить автолюбителей в гипнотический транс. Например, одним из его излюбленных приемов был так называемый «разрыв шаблона». Для его исполнения нужно было совершить какое-то абсолютно неожиданное действие, которое, с точки зрения жертвы гипноза, вообще никак не вписывается в рамки нормальности окружающего мира. В основе мощной эффективности этого приема лежало простейшее, но очень важное знание о том, что сознание людей жестко запрограммировано их прошлым опытом восприятия, который ныне уже даже в простонародье именуют «кармой». Фрол знал, что людское мышление выдрессировано бегать по арене существования одними и теми же кругами-циклами. В погоне за эгоцентрическим наслаждением оно прыгает через одни и те же (или уж, по крайней мере, через однотипные) цирковые кольца привязанностей к чувственным впечатлениям, более или менее ловко ныряя во входы строго ограниченного числа вариантов развития будущего. А также Фролу было известно (похоже, что это подсказал ему дух Мессинга), что дрессированные людские умы всячески избегают пылающего на этих кольцах огня, потому что огонь этот был зажжен страхом повторения прошлой психологической или физической боли. Исполняя прием «разрыв шаблона», гипнотизер, тем или иным способом, но обязательно – внезапно, неожиданно разрывал причинно-следственную связь в программном коде бытия. При этом он намеренно нарушал привычное течение казалось бы предсказуемого потока ожидаемых событий повседневности и монотонный ритм шаблонного речевого объяснения всего происходящего, которые имели место в подсознательном уме того или иного индивидуума. В результате индивидуум совершенно закономерно зависал - впадал в гипнотический транс. А уж в этом-то состоянии транса водитель становился настолько безропотно покорным «высшей воле» и «абсолютной власти» Фрола, что тот мог выделывать с ним все, что хотел. Говоря метафорически, суть метода была в том, что, уже после начала прицельного прыжка, гаишник-гипнотизер мог внезапно сдвинуть огненное кольцо и, тем самым, не только заставить свою дрессированную жертву промахнуться и уткнуться мордой прямо в пылающее пламя, но даже и спокойно лизать это пламя своим тигриным языком, добровольно выцепляя когтями наличные деньги из кошелька. Например, одной из любимейших вариаций исполнения этого приема у Фрола был следующий небольшой спектаклец. Сначала он, виртуозно вписываясь в рамки нормальности, надевал на себя подчеркнуто строгий образ хмурого и сурового представителя власти, намеревающегося непременно найти любое нарушение и максимально жестко наказать водителя. При этом он специально акцентировал внимание жертвы на фаллическом символизме своего полосатого жезла, совершая им движения, напоминающие замедленный повтор движений фехтовальщика, который колет противника шпагой. Помня о том, что мысль материальна, при совершении этих магических пассов Фрол обычно визуализировал в уме видеоряд, в котором на месте противника фехтовальщика располагался праздничный воздушный шарик с написанным на нем номером остановленного автомобиля. Шарик, конечно же, лопался и взрывался пачками хрустящих денег в тот самый момент, когда полосатый жезл достигал его поверхности. При этом с подчеркнутым металлом и ощутимо «янской» доминирующей акцентуацией в голосе Фрол произносил стандартные фразы: «Предъявите документы!», «Откройте багажник!» Затем, когда нужный эффект испуганного напряжения на лице жертвы был достигнут, он ловко сбрасывал свой брутальный образ, резко переключался с архетипа «ян» на архетип «инь», а потом внезапно, но очень женственно и грациозно доставал из кармана заранее заготовленную горсть мелких монет. А в следующее мгновение Фрол начинал мягко, почти эротично рассовывать их по карманам водителя и даже в разные места внутри его автомобиля. По-прежнему помня о том, что мысль материальна, он параллельно проговаривал в уме известное изречение Христа: «не оскудеет рука дающего». В момент позиционирования каждой монеты, он нежно и с придыханием, мастерски подражая среднестатистическому голосу стандартной мамы из обычного далекого детства, еще и приговаривал: «Это за папу! Это за маму! Это за бабушку! Это за дедушку! Это за всех гаишников, которые тебя несправедливо обидели в прошлом! Это за всех власть имущих, которые тебя обобрали! Это за всех друзей власть имущих, которые разворовали нашу страну!» и т. д. и т. п. и проч. и проч. Даже если водитель и пытался вяло сопротивляться, то все равно он сразу терялся и плыл, практически мгновенно входя в нужное состояние гипнотического транса, ибо его ментальный шаблон никак не мог вместить в себя очевидный, но невероятный образ гаишника, с такой сердечной теплотой одаривающего деньгами участника дорожного движения. Фрол так самозабвенно, так прекрасно играл щедрую доброту, что даже внутренний Станиславский, прячущийся в подсознании любого челавека, не смел крикнуть свое пресловутое: «Не верю!» «Разрыв шаблона» работал безупречно. Как понимает проницательный читатель, после такого уже можно было внушать и вменять в вину водителю все что угодно. Заметив, что жертва вошла в необходимое состояние готовности к самопожертвованию, Фрол опять резко подключал архетип «ян», надевал жесткий и строгий образ воинствующего представителя власти, а затем подносил прямо к носу автолюбителя радар или трубочку, параллельно рассказывая ему, что же тот там видит и сколько он за это должен.                     

   Вид у водителя джипа был, прямо скажем, весьма необычный. Чего стоила одна только его футболка, на которой была изображена странная эмблема с какими-то индийскими то ли знаками, то ли символами (Фрол до сих пор не понимал разницы между этими понятиями), и даже флейта с музыкальными нотами. Под эмблемой на футболке было размещено красочное изображение книги, а также указаны ее автор и название:

 

Б. Р. ШРИДХАР МАХАРАДЖ
«СУБЪЕКТИВНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ СОЗНАНИЯ»

 

   А уж глаза незнакомца так и вовсе были неописуемо странными. Во-первых, они сияли удивительным живым огнем, смотря на охреневшего Фрола словно бы откуда-то с неведомой глубины. А, во-вторых, они вовсе его - Фрола не боялись и, похоже, даже и не собирались слушаться.

- Ну, что, уважаемый, нарушаем скоростной режим? Сильно торопимся, наверно? – строго спросил незнакомца Фрол.

- Меня догоняют. И если вы меня задержите, то меня убьют, - совершенно спокойным тоном, но с невероятной тихой силой в голосе ответил незнакомец. Эта-то звуковая волна, которая пробирала до самого костного мозга любого, попавшегося на ее пути обладателя стандартного набора костей и стандартных мозгов, как раз и запомнилась Фролу больше всего.

- Ну-ну, - ехидно ответил Фрол, стараясь не смотреть в сияющие глаза незнакомца. – Мы и не такое слыхали...  Документы предъявите!

- Вот возьмите - водитель джипа протянул гаишнику права, а потом достал из бардачка какую-то другую красивую книгу и, вручив ее Фролу, промолвил: - Видать так надо… Похоже Сам Господь хочет, чтобы она к вам попала… Она у меня специально лежала на какой-нибудь особый случай. – Даже не прочитав название второй книги, Фрол сунул ее под мышку и продолжал удивляться безумно необычному виду незнакомца. Хотя он, конечно, уже и увидел в правах его имя, фамилию и даже отчество, но от этого незнакомец, ясное дело, вовсе не стал более знакомым.

- Вы, случайно, ничего запрещенного не употребляли? Какой-то странный вид у вас… Вы вообще кем работаете? – начав со стандартного в таких случаях вопроса, Фрол вдруг, как бы со стороны, услышал голос своего тела, который как-то сам собой, забыв спросить разрешения, закончил эту фразу вопросом о специальности незнакомца.

- Я – взрывник - сдержанно ответил незнакомец.

- Ага, то-то я чувствую, что с вами что-то неладно! – радостно воскликнул Фрол. – От вас экстремизмом, а может, даже и терроризмом несет за километр! – Фрол потрогал пистолетную кобуру. - Ну, сейчас мы все это выясним! Выходите из машины! Багажник откройте! А что взрываете, если не секрет? – спросил гаишник, стараясь сделать свой голос как можно более спокойным и даже приторно, неуместно ласковым, как это обычно делают в дешевых кинокомедиях, стараясь усыпить бдительность опасных преступников путем их забалтывания.

- Мозги. Я специалист по взрыву и выносу мозгов, – улыбаясь, ответил водитель джипа.

- Хм… да, похоже, все-таки употребляли…- почти пропел гаишник, предвкушая хороший заработок. – Вот вы только что говорили мне, что за вами гонятся. Говорили, что если я вас задержу, то вас догонят и убьют. А сами, тут же, через несколько секунд, уже шутки шутите. Но в состоянии реальной опасности нормальные люди шутить не способны. Нестыковочка получается, гражданин! Это как раз и указывает на то, что вы пребываете в какой-то иллюзии, созданной вашим умом, который явно чем-то одурманен. А другими словами, вы видите реальность нетрезво. Но, поверьте, я вас нисколько за это не осуждаю, а наоборот, я, можно сказать, этому даже рад! – Фрол сам не понимал, что с ним происходит. По какой-то странной причине его внутренний цензор, внутренний контролирующий полностью отключился и, в результате, голос его тела начал озвучивать абсолютно все, что он думал на самом деле! Как ему ни хотелось, как он ни напрягался, но он так и не смог включить, надеть на себя стандартный рабочий образ строгого представителя закона, который, по отработанному сценарию, должен был нагнать жути на нарушителя правил дорожного движения, внушить ему чувство вины, а в итоге, естественно, получить с него на шубу. Ведь он же – гаишник! Он носит огнестрельное оружие! Он – власть, а не какой-нибудь там официант или швейцар! Это они получают на чай, а у него-то уровень явно повыше! Он получает на шубу молодой и красивой жене. 

- Видеть Реальность трезво - это значит быть свободным от любого гипнотического внушения и влияния - молвил загадочный незнакомец. – Но ни вы, ни я от этого явно не свободны. Так же, как и все остальные живые существа во Вселенной, мы с вами постоянно находимся под гипнозом. – В этот момент по коже Фрола побежали мурашки, поскольку он, разумеется, никак не ожидал, что разговор так лихо повернет в столь странную сторону. Ведь роль гипнотизера он всегда отводил исключительно самому себе. «Странная сторона» - странное сочетание… Как сторона может быть «странной»? – подумалось Фролу. – Ведь это все равно, что назвать «странной» сторону квадрата или прямоугольника. Сторона геометрической фигуры по определению никак не может быть странной. Она может быть только обычной. Если это, конечно, не черный квадрат Малевича. Чур меня! Чур! – отгонял он странные мысли. Но сияющие глаза незнакомца продолжали излучать мириады квантов лучистой энергии, а голос зазвучал еще гуще, еще сочнее. - Просто я знаю, что я под гипнозом, и знаю, что тот, кто меня гипнотизирует, – мой лучший друг, поэтому я могу радостно и искренне смеяться или шутить даже перед лицом так называемой «смерти». Я могу внутренне радоваться и внутренне смеяться в любых, даже самых драматических или трагических обстоятельствах, которые он мне внушил и навеял. Но вы, в отличие от меня, на поверхностном уровне так называемого состояния «бодрствования», не знаете о том, что находитесь под гипнозом, поэтому на полном серьезе считаете воспринимаемый телесными чувствами мир единственной и абсолютной «реальностью». Ума не приложу, как можно верить в такую чушь? Смеюсь над этим и плачу об этом, но факт остается фактом. Тот, кто гипнотизирует вас, создавая весь воспринимаемый вами мир, тоже является вашим лучшим другом, но вы об этом не знаете. Просто вы, как и любой обычный челавек, не верите в доброту его намерений, а подозреваете в злом умысле против себя. Именно поэтому, в подавляющем большинстве случаев, вы не позволяете себе полностью искренне и радостно смеяться даже в тех редких состояниях сознания, которые считаете «счастьем» или просто «нормой». Не говоря уже о том, что «счастьем» и «нормой» вы считаете то, что вам внушено.

- В смысле, когда и кем внушено? – услышал Фрол свой голос, который опять раздался откуда-то со стороны.

- Очень просто – продолжал странный незнакомец. - Все дело в том, что нам – людям лишь кажется, что наша речь – тот звук голоса, который мы считаем своим, якобы рождается в сфере нашего зрительного восприятия. Нам только кажется, что он рождается внутри того зрительного образа, внутри той картинки, которую мы называем словами «мое тело». Хотя, в действительности, наша речь исходит из гораздо более глубокой и тонкой сферы сознания, которая вообще не имеет никакого отношения к тому, что воспринимают глаза. Образно говоря, все то, что видят глаза, можно представить как фильм на экране кинотеатра, но наша собственная речь, наш голос вовсе не рождается на экране – в сфере зрительного восприятия, так же, как в кинотеатре звук не исходит из экрана, а раздается из специальных отдельных динамиков. Хотя любой обычный челавек пребывает в полной иллюзии, что он точно знает, откуда появляется звук его голоса. Если челавека об этом спросить, то он уверенно покажет на какое-нибудь место зрительной картинки «своего тела» – на область горла и голосовых связок, на рот или даже на грудь с легкими, а то и на живот. Вот, взять хотя бы вас. Покажите мне место, где рождается ваш голос!

- Ну как где? Что за странный вопрос? Вот здесь! – Фрол послушно отвечал загадочному незнакомцу, показывая на середину своей груди. Если бы кто-то сейчас спросил его, - зачем он вообще позволил поставить себя в такую подчиненную психологическую позицию, то он бы затруднился ответить. Ему просто очень хотелось верить добрым и сияющим глазам, которые смотрели на него откуда-то с неведомой глубины.

- Вот видите, - отвечал незнакомец, - вы, как и все остальные, тоже пребываете в этой иллюзии. Задумайтесь, ведь любую область тела мы видим глазами, поэтому какой бы она не была, - она все равно будет лишь частью сферы зрительного восприятия. Все части вашего, моего или чьего угодно тела - лишь зрительные формы на экране кинотеатра, поэтому я ответственно заявляю, что звук речи из них не появляется! К тому же, например, челавек, родившийся слепым, в уме которого никогда не создавалось зрительной картинки под названием «мое тело», никогда и не будет считать, что звук его голоса хоть как-то связан со зрительным изображением формы его тела. Другими словами, мы никак не можем ткнуть пальцем в какую-то точку зрительной формы тела и сказать: «Вот! Отсюда исходит мой голос!» Точнее, сказать-то мы так можем, но это будет ошибкой обычного невежественного ума, суть которой нам как раз и необходимо понять, чтобы осознать реальность существования Великого Гипнотизера. – Тут незнакомец сделал драматическую паузу и пристально посмотрел прямо в самую глубину Фролова нутра, как бы оценивая впечатление, произведенное его высказыванием.

- То, что вы говорите, очень интересно, но я пока не совсем понимаю, к чему вы клоните - тихо произнес Фрол, полностью погружаясь в роль ученика. Да, конечно, по гаишной инструкции, гаишнику не полагалось становиться учеником автолюбителя, но, во-первых, то ли еще будет, а во-вторых, очень уж Фрол любил потреблять любые знания, связанные с гипнозом. Поэтому, как только он слышал об этом что-то новенькое, то его тут же накрывало темным и теплым покрывалом гипнотического транса. Как говорится: «За что боролись, на то и напоролись!» А, меж тем, зычный голос незнакомца продолжал вещать, казалось, с какой-то неведомой глубины:  

- Сейчас объясню. Если обратиться к древним Ведическим Священным Писаниям, в которых полностью раскрыто тонкое устройство нашего мира, то мы увидим, что речь (как и любой другой звук) связана с элементом эфира, а зрительное восприятие, вместе со всеми зрительными картинками-образами, связано с элементом огня. То есть, речь и звук функционируют в одном элементе мира, а зрительная картинка в другом. Они независимы друг от друга! Более того, они даже не были бы между собой связаны, если бы не было нашего ума – того, что объединяет их и все остальные три элемента: воздух, воду и землю в Целостный Поток Восприятия. Воздух соответствует чувству осязания, вода соответствует чувству вкуса, а земля – чувству обоняния. Нужно понять, что, с одной стороны, все эти элементы существуют в Потоке Восприятия как бы в единстве, но, в то же время, они разделены. Это именно так, потому что для каждого чувства у челавеческой оболочки существует отдельный орган тела, а это значит, что и сигналы-впечатления, поступающие в ум от этих органов, отделены друг от друга.

- Вы, наверное, хотели сказать, что сигналы поступают в головной мозг? – переспросил Фрол.

- Вовсе нет – ответил незнакомец. - Я хотел сказать то, что сказал. Ведь головной мозг – это тоже часть зрительной формы тела, поэтому он тоже находится на экране кинотеатра. Надо понять, что не ум находится в головном мозге, а наоборот, головной мозг, так же, как и все остальное тело, существует в уме. Сигналы от органов чувств отличаются друг от друга не только по форме и локализации в теле, но и по времени поступления. И лишь особая подсознательная функция нашего ума заставляет нас (да и то, лишь по прошествии определенного времени с того момента, как мы научимся говорить) как бы склеивать, слеплять чувственные данные вместе. Вот так и склеиваются чувственные данные слуха и зрения. А в итоге как раз и создается колоссальная иллюзия, внушающая нам, что та речь, тот голос, который мы считаем «своим», якобы зарождается внутри того зрительного образа-картинки, которую мы называем «своим телом». Но в действительности любой голос исходит из вполне определенной точки в эфире, в пространстве, которую можно назвать точкой Безмолвия. Так вот, та точка, всегда пребывающая за пределами сферы воспринимаемых глазами зрительных впечатлений, из которой на самом деле исходит голос, принимаемый нами за «наш собственный», – это и есть Точка Контакта, через которую нас гипнотизируют Свыше. Посредством речи нам с самого детства постоянно внушают то или иное описание мира, то или иное его объяснение, ту или иную историю, рассказ о Реальности. А впоследствии мы уже воспринимаем это речевое внушение, этот гипнотический голос как свой собственный и поэтому всецело ему доверяем, даже не имея никакого желания ему сопротивляться. Это и есть совершенный гипноз. А затем мир вокруг нас просто начинает соответствовать его речевому описанию, объяснению, внушенному нам Великим Гипнотизером. К тому же, надо понять - то, что мы считаем «своей речью», «своим голосом», на самом деле всегда является синтезом множества голосов различных образов из нашей памяти. Как вы понимаете, в нашей глубокой подсознательной памяти записано множеством говорящих зрительных образов, соответствующих различным людям, с которыми мы контактировали когда-либо в прошлом. Ведь ничто нами воспринимаемое никуда не исчезает. Абсолютно все записывается в нашу память, подобно фильму. Поэтому то, что мы считаем «своим» голосом, то речевое проявление звука, которое звучит на поверхности нашего ума и у нас в голове, - это совокупность всех голосов, которые когда-либо учили нас говорить, обучали нас Языку. Другими словами, эти голоса и образы производили языковую кодировку, программирование нашего сознания. Это могли быть голоса и образы, которые мы называем словами: «мама», «папа», «бабушка», «дедушка», «воспитатели в детском саду» и любые другие образы-люди, которых мы воспринимали. И тут нужно понимать, что, несмотря на то, что зрительные образы в процессе нашего Восприятия «склеиваются» с конкретными звуками голосов, это вовсе не означает, что звуки голосов порождаются самими этими зрительными картинками-образами, хотя они и раскрывают свои рты, абсолютно точно попадая под динамику речи. Для понимания этого, мы опять можем обратиться к аналогии с кинотеатром. Да, на экране кинотеатра появляется множество разных образов персонажей, и они тоже раскрывают рты, они шевелят губами, но звук речи все же исходит из динамиков, которые, по сути, являются отделенными от экрана. Не говоря уже о том, что при производстве фильма существует такая практика, как озвучивание. Точно так же и различные чувства, составляющие пятиэлементную челавеческую оболочку Души, абсолютно по раздельности, независимо друг от друга, производят каждое свои впечатления, которые связываются воедино только в шестом чувстве - в уме.

- Постойте, постойте – взволнованно заговорил Фрол. – Но ведь тогда, по-вашему, получается, что вообще все в этом мире разделено и каждый объект восприятия каждого чувства существует отдельно от всего остального! По-вашему тогда получается, что тело моей жены, с которым я сплю, никак не связано с ее нытьем, которое постоянно клянчит новую квартиру!? По-вашему получается, что это я сам в своем уме связываю прекрасное тело, которое раскрывает рот, с ужасным нытьем!? Так что ли? Я что, по-вашему, сам себе враг?    

- Ну, во-первых, надо все-таки различать себя и свой ум, который на данном этапе вашей духовной эволюции действительно является вашим единственным реальным врагом, а во-вторых, слушайте дальше и вам все станет ясно, – улыбаясь, продолжал загадочный незнакомец.

   Заказать эту книгу "Гита и Гипнотизёр" в бумажном виде, с доставкой по почте (средний срок доставки по России 7 дней), изданную в одной обложке вместе с повестью "Предсказатель Судьбы" и рассказом "Самолёт Времени" Вы можете  Здесь в Магазине нашего сайта 

    Стоимость книги уже с учётом доставки по почте в любую точку России всего 390 рублей!


   В электронном виде книга не продаётся.


    Читать аннотацию к этой книге


0
                         

 .